Iconpainter's Journal

в Петербурге появилось межконфессиональное дискуссионное пространство "Ориген-клуб". На IV заседании "оригена" мною был прочитан доклад «Традиционное искусство в лабиринтах модерна» (о развитии иконописи от эпохи Петра I до наших дней).
часть I
часть II
+реакция почтеннейшей публики

- В последней твоей иконе мне не нравится что все так локально. Красная одежда, синняя нижняя, одинаковая разделка волос. Иконопись, это все же не аккуратное закрашивание, а живопись очень тонкая и красивая.

Работать только по репродукциям очень пагубная привычка они "съедают" весь трепет работы. Это как после выставки посмотреть каталог.
Посему сходи в Эрмитаж и посмотри там византийские иконы и ты поймешь что я имею ввиду. Особенно икона Григория (не помню какого) такая самая известная и посмотри как там написана белая ткань. Хотя бы она.

В общем вроде бы написано то все более или менее правильно, как-то скучно.

- Да я согласен, конечно "надо работать живее" и "думать головой", но если не получается, то более-менее правильное закрашивание и то хлеб. закрасишь 10 первых икон, а потом м. б. и пойдет чего.

Я такой линии сейчас придерживаюсь.

- Если ты будешь закрашивать первые десять икон, то с таким же успехом закрасишь и второй десяток и так далее, начнешь закрашивать сотнями и тысячами. Так как уже собственно говоря не захочется напрягаться, а даже если и захочется (что, конечно же, маловероятно), то уже легче будет идти по накатанной "закраске", как ты пишешь и никуда не сворачивать. Так легче, проще, спокойнее, так очень удобно.

Стоило ли тогда чего-то искать, чтобы радостно свернуть с только что найденной дороги и успокоится и думать, что если что-то и должно произойти то когда-нибудь, вдруг и авось.
Но вдруг и случайно в профессиональной деятельности ничего не происходит. Всякая работа - это очень тяжелый труд, а творческая вдвойне. Может и не получаться и получаться, но, мне кажется, что к работе (любой) надо относится честно. И эта честность должна быть именно честностью, в первую очередь перед самим собой. То есть надо делать максимально хорошо, как только можешь сделать. И только когда работаешь на максимуме дело пойдет, непонятно в какую сторону потом занесет, но пойдет точно. В противном случае есть большой риск дополнить собой большое число таких же зарабатывающих хлеб иконописцев.

Я помню, что мне сначала было колоссально сложно. Это даже, наверное, было мучительно.
Но то, про что ты пишешь - путь, на мой взгляд тупиковый. Он никуда не ведет.

Вот наверное и все. В общем, очень грустна твоя линия, очень крива, слаба, прерывиста и сделана дрожащей рукой в минуту слабости. :)

На сегодняшний день нам о нем известно немного: родился в Узбекистане (Самарканд, 1972), исконно мусульманской культурной территории, наполовину грек, наполовину русский. Писал стихи на нескольких языках, в которых византийская гимническая традиция неожиданно стыкуется с суфийской поэзией.

В один прекрасный день он появляется на Святой горе, Афоне – древнейшем монашеском «полисе» в Греции, известном подвижнической практикой молчальников-исихастов, и проводит там несколько лет в послушании у знаменитого старца Симеона Корфиотиса (ум. 2001), который – случай небывалый – сразу принял странника в ученики и охотно передавал ему то, что постиг сам.

Дальше идут картинки причудливо легендарные, интригующие и довольно-таки неправдоподобные. Его могли видеть вечером на краю обрыва, застывшего над морем в молитве, и наутро он оставался там же и в той же позе. Или стоял, обвешанный котами, как гирляндами – просто стоял и непонятно не то, зачем обвешался, а то, что они так и висели на нем, никуда не сбегая, словно вслушиваясь в общую с ним жизнь.



Я думал, что скажу перед концом
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Скажу «хочу я быть Твоею пери, Боже»,
Нет, «без надежд любил Тебя всегда»,
Иль, «недостоин я, но Ты жалеешь
Таких, как я, Владыка». А может,
«Сведи меня в пустыни Ада, Боже,
За ручку, как ребенка, я боюсь».
Молчанье ужаса сплетется с мигом страсти,
Самой тончайшей, и жестокой, и всесильной,
Пьянящей и беспомощной — к Тебе.

( *** )

выложенное на гравии в одном из парков в Торонто.

Идя по дорожке, ведущей к озеру, посетители парка могут прочесть у себя под ногами следующий текст:


a

lake

a

lane

a

line

a

lone

via

В 1901 году рыночная болезнь, поразившая иконописный промысел, взволновала Синод — он выпустил специальный указ, осуждающий изображение святых со свитками, где вместо священных текстов помещена реклама иконописной мастерской.

"Богоматерь с избранными святыми". 2009. (фрагмент: св. Иисус Навин)

( целиком )

amypp: Рациональность обозначает примерно то, как, например, Максим Исповедник или маро Исхак рекомендуют общаться с собственной психологией. Расчет, анализ, учет, противодействие.

Неврозы, в т.ч. социальные ("ничего не могу /боюсь, ничего не поделаешь" итп) надо не "заливать", а рационализировать и вытеснять. Стрессы (в т.ч. профессиональные) надо не закуривать, а "задумывать".

Рациональность - это единственный антидот против глюкомании.

- Зачем вы сюда пришли? - спросил Аналитик, раз уж все равно тот не спал.

- Что зачем? - переспросил Толкователь. - Зачем сюда, зачем пришел или зачем это был я?

Аналитик подумал, что уже очень давно не разговаривал с людьми из дальних миров.

- Вы ведь физик? - спросил он Толкователя. - Мне непонятно, почему вы не могли пройти обычной дорогой. Даже я смог, хотя учил физику давным-давно, в институте.

- Вы не так ставите вопрос, - ответил Толкователь (кстати, на всей Фронтьере единственный, кто назвал его на вы). - Первично было движение. Меня вела формула, которую я открыл. Куда она приведет меня, я в точности не знал, хотя, конечно, мне удалось еще до выхода многое рассчитать.

- Формула? - переспросил Аналитик.

- Да, ответил Толкователь. - В древних текстах множество формул, хотя отделить верные от фантастических можно только будучи физиком. Бессмертие, всемогущество, жизненная сила, удача. Все это можно найти, если искать. Но я искал формулу причинного разрыва. И нашел. Найдя ее, уже нельзя не идти, она сама заставляет двигаться. Это можно понять только испытав. И она очень преобразовала меня; пока я работал над ней, я стал почти как те, что идут по главной дороге.

- Мне бы хотелось понять смысл этой формулы, - сказал Аналитик. - Генерал-Настоятель сказал, что Фронтьере предстоят бои с поэтами, с психоделическим искусством, в котором он не так силен, как в физике. Мне бы хотелось быть полезным, но пока я, к сожалению, мало что понял.

- Я не возьмусь объяснить вам этот смысл, - ответил Толкователь. - Я нашел ее, изучая древние тексты и современную физику. К тому же я не смог бы выйти в путь, если бы не обратился за помощью свыше, а чтобы этому научиться, я тоже очень много работал. Искусству говорить с высшими силами вообще нельзя научить. Оно приобретается каждым самостоятельно. На простые слова - на слова простых молитв - эти высшие силы отвечают как мать лепет младенца: кормят, гладят по голове. У матери можно узнать гораздо больше, чем это. Можно спросить ее, как устроен мир. Но надо научиться с ней разговаривать, а не только плакать. Серьезная молитва высшим силам - это разговор на их языке. А наши слова - это, в переводе на их язык, хныканье и лепет.

Аналитик вспомнил, что Первый говорил ему, кажется, то же самое, когда велел выучить наизусть молитвослов и тренировать технику молитвы, а не чувство и не наитие.

- Может быть, вы могли бы мне объяснить, как приобретается это умение говорить с высшими силами на их языке, - попросил он Толкователя. - Ведь вы же научились.

- Книги, книги, книги, - повторил тот. - Этот язык учишь так же, как самый первый язык: с нуля. Его учишь, вслушиваясь. На этот язык нет перевода с нашего.


Аналитик чувствовал, что у него складывается образ врага, образ друга, образ той задачи, которую надо выполнять. Но еще долго он не сможет сформулировать это ясно. Он понял, что у остальных - наверное, кроме настоятелей равнинных монастырей - тоже не было ясного понимания. Именно потому они требовали веры и умения интуитивно различать, "то" или "нет то". Но ясное понимание возможно.

( еще фрагмент )

...прп. Паисий Величковский ссылается на св. Григория Паламу. Он пишет, что «Пресвятая Дева, живя во Святая Святых Храма равноангельною и богообразною жизнью, постигла умное делание, которое было намного выше созерцаний древних мудрецов, и удостоилась созерцания, настолько превышающего и превосходящего созерцание древнее, насколько истина выше образов и теней. Став выше сострадания к Своему собственному телу, Она собрала ум к сосредоточенности в самом себе и вниманию и непрестанной божественной молитве. И благодаря сему будучи всецело в обладании Самой Себя, и став выше разнообразной свалки помыслов и просто всяких впечатлений, Она проложила новый и неизреченный путь в небеса, который я назову – умозрительное молчание. И предав сему ум, взлетает выше всякой твари и больше, чем это было по отношению к Моисею, видит славу Божию, и посвящается в божественную благодать, которая совершенно не поддается чувственному восприятию. И это умное делание и созерцание Богородица обрела Сама, и творила его, и передала его последующим поколениям». Надо сказать, что многим святым именно через Богородицу была дарована умно-сердечная молитва.

На ряде икон Успения из собрания Третьяковки, написанных в XV веке (см), в верхней части иконы Пресвятая Дева изображена, сидящей на низкой скамеечке с четками в несколько согнутом положении. На более поздних списках скамеечка уже скамеечка, а обычный стул, да и поза другая. Вероятно, последующие переписчики не были знакомы ни с умным деланием, ни с рекомендациями св. Григория Синаита.

comment: Мне нравится такой подход к сакральному искусству. Правда, в руках у Богоматери не четки. Но это не важно.

Кротов: ..Олег Германович, вы спец по иконам, в своей статье о митрополите Киприане особенно подчеркнули как его заслугу, что он ввел в Русской Православной Церкви высокий иконостас. До этого был иконостас невысокий, такой можно видеть, как остатки, в Успенском соборе в Москве, можно видеть в соборе на Городке, в Звенигороде, то есть 1,5 метра, чуть-чуть выше.
Спрашивается, Олег Германович, чем Вам так мил пятиярусный высоченный иконостас? Мне он, знаете, что он напоминает? Входишь в кабинет к большому начальству, чем больше начальство, тем длиннее стол и от себя до начальства можно прямо на тройке скакать и не доскачешь. Высокий иконостас. А чем был плох иконостас невысокий, перед которым молился преподобный Сергий? Почему Вы думаете, что высокий иконостас – это особая заслуга владыки Киприана?

( ответ: )

на замечательную выставку старообрядческих икон "Образы и символы старой веры".



Ъ: "Иконописная" часть выставки логично поделена по географическому принципу. Перед зрителем чередой проходят старообрядческие согласия и общежительства: Поморское, Выговское, Федосеевское, Веткинское. При соблюдении основных иконописных канонов старообрядческие иконы обладают оригинальностью в мелочах, и от этого рассматривать их интересно: они нет-нет да и выкинут какой-нибудь композиционный или цветовой фортель, совершенно невозможный в "обычной" иконописи. Например, иконы из поморской часовни в Ярославле с изображением святого Симеона Столпника и успения Богоматери: и святой, и Богоматерь со скорбящими изображены точно так, "как положено", только золотой фон испещрен мелкими строчками из соответствующих жизнеописаний святых. Из-за этого иконы поражают: совершенно непонятно, как и их -- фактически уже нечто среднее между иконой и рукописью -- предполагалось использовать: смотреть ли на них издали, или же читать, как книгу? Такими иконами не украсишь помещение церкви, их нужно пристально, с близкого расстояния рассматривать, читать мелкие надписи, в общем, они -- наглядные пособия для личной внутренней работы христианина.

ИХТИС. фреска. 2008

Архитектор Михаил Филиппов работает в Москве. Участник легендарных «бумажных» архитектурных конкурсов 80х, убежденный классицист. Среди его проектов есть храм Всех святых, в земле российской просиявших, для Электрогорска (не реализован) и храм прп. Андрея Рублева в квартале 37 в Раменках на Мичуринском проспекте в Москве (находится в процессе согласования).

— Михаил, почему, на ваш взгляд, современная архитектура не способна осмыслить православный храм? Почему при большом количестве строящихся церквей и соборов крайне трудно найти в этой области что-нибудь хорошее?

— В храмовой архитектуре сегодня нет ничего хорошего, потому что в современной архитектуре вообще нет ничего хорошего.

— Вы имеете в виду современную российскую архитектуру?

— И российскую, и мировую. Нет сегодня архитектуры. Все, что мы называем современной архитектурой, ею не является вообще. Это какая-то другая деятельность. Это дизайн, но раздутый до размеров здания.( Read more... )

link

mon_kassia: я давно говорю, что от православия один вред, в том виде, в каком его принято проповедовать. традиционная аскетика не то, чтобы себя изжила, но нуждается в некотором прояснении смысла на фоне современной жизни - т.сказ., в деконструкции. только вот никто этим не занимается, к сожалению. люди ленивы: или проповедуют "отмену" всего и вся, "облегченный" вариант христианства, или гонят тупо весь этот традиционализм, разве что чуть подкрасив, а в итоге Церковь превращается в психушку. увыувы.

статья иконописца Филиппа Давыдова philda

В наше время, когда говорят о древних иконописцах, принято говорить, что это были люди совершенно особенные. Они постоянно молились, постились и вообще были уже при жизни почти святыми.

Откуда такая информация, и почему для церковных художников в древности было важно вести именно такой образ жизни? - Если коротко, то можно, наверное, ответить словами Окуджавы, - потому, что "каждый пишет как он дышит". Чем человек живет, то он и передает другим в своей работе. Если живет человек молитвой и жизнью внутренней, то и в образах, им создаваемых, будет светиться эта внутренняя жизнь и молитва. Причем не потому, что он специально думал о том, чтобы, так сказать, специально выразить себя в этом направлении, а просто потому, что когда человек того времени служил Богу, он служил ему всей своей жизнью.
( Read more... )

Недавно отмечался юбилей одного из символов российского православия -- Воскресенского Новоиерусалимского монастыря, основанного в 1656 году патриархом Никоном. По случаю 350-летия основания подмосковной обители в музее "Новый Иерусалим" близ города Истра и в Третьяковской галерее проходил международный симпозиум "Новые Иерусалимы. Перенесение сакральных пространств в христианской культуре".
Симпозиум, собравший цвет мировой медиевистики, организован Научным центром восточнохристианской культуры.

Интервью с директором центра Алексеем Лидовым:

- В чем уникальность нашего Нового Иерусалима?

- Подмосковный Новый Иерусалим занимает особое место в истории христианства как единственный в своем роде проект воссоздания Святой земли - самый большой и, возможно, наиболее важный в мировой истории. На огромной территории, простирающейся на 10 км с севера на юг и на 5 км с востока на запад, был осуществлен замысел грандиозной пространственной иконы, в центре которой находился Воскресенский монастырь, сооруженный "в меру и подобие" храма Гроба Господня в Иерусалиме.

- В названии симпозиума хорошо знакомое россиянам понятие фигурирует во множественном числе. Какая традиция стоит за словосочетанием "Новые Иерусалимы"?

- Идея о схождении Горнего града, в котором праведники обретут вечную жизнь и спасение, присутствует и в иудаизме, и в исламе. ( Read more... )

статья медиевиста Романа Багдасарова



Вот бредет чернец Андрей в штопанном, нестиранном подряснике, хлюпает по грязи, качаясь блаженно от голода и недосыпа. Рядом молодой подмастерье прибился, глаза чистые, как васильковое небо, телок-теленком. Столь духовны они, столь возвышенны, что мало-мальский земной успех с ними несовместим по определению. И суждено Андрею, словно Агасферу, скитаться по грешной земле до скончания века, маяться, и нигде, кроме закоулков древнерусской души не обретать покоя. …Таков портрет эталонного художника Московии в исполнении режиссера Андрея Тарковского. Что ж, Тарковский, бесспорно, велик, но не настолько, чтобы пожертвовать настоящим Рублевым в пользу интеллигентских бредней середины 1960-х.( Read more... )

Св. Мария Хиданская
дерево, яичная темпера, золото
30х50 см

Одним из центральных вопросов, обсуждаемых сегодня иконописцами, преподавателями и исследователями современной иконописи является вопрос о каноничности церковной живописи. Надо отметить, что понятия "канона" и "каноничности" по отношению к христианскому изобразительному искусству не встречались в памятниках средневековой письменности. ( Read more... )

Этот краткий обзор памятников показывает, что понимание образца в средневековом и современном иконописании существенно отличается. Если при восстановлении иконописания в России ставится задача опираться на традиции, существовавшие в православном искусстве, то следует иметь в виду, что традиции копирования как художественного творческого метода ни византийское, ни древнерусское искусство не знало.

Как же относиться к образцам современной практики иконописания? Следует обратить внимание на один важный момент. Проблемы современного иконописания теснейшим образом связаны и, можно сказать, даже не отличимы от проблем научения иконописи. Причем результат учебного процесса как-то автоматически становится иконой. Это положение прямо противоположно тому, что известно о средневековой традиции обучения иконному искусству. Обучение проходило не в школах, а в рабочей ситуации иконописной мастерской, где в ходе производства икон, постепенно восходя от простого к сложному, ученик овладевал всеми необходимыми навыками. В наших школах наблюдается процесс обратный. Вместо восхождения от простого к сложному ученик нисходит от высочайших образцов к своему собственному художеству, которое в значительной мере состоит из копирования художественных особенностей оригинала, живописной манеры, стиля.

Несомненно, что копирование древних памятников – это единственный путь овладения техникой иконописания. Но это процесс учебный, и он должен быть четко отграничен от собственного написания иконы. Овладев композицией, рисунком и техникой живописи, научившись пользоваться иконографическими образцами, иконописец должен писать свои иконы так же, как их писали вплоть до начала XX века мастера Палеха и Мстеры, в столичной мастерской Чирикова или в многочисленных мастерских провинциальных центров, то есть писать самостоятельно, выражаясь своим художественным языком, а не имитируя шедевры прошлых эпох. ( ... )